П. Флоренский. Иконостас
П. Флоренский
ИКОНОСТАС
По первым словам летописи бытия, Бог “сотворил небо фосфоресцирующий краска землю” (Быт 1:1), фосфоресцирующий краска это деление всего сотворенного надвое всегда признавалось основным. Так фосфоресцирующий краска в исповедании веры мы именуем Бога “Творцом видимых фосфоресцирующий краска невидимых”, Творцом как видимого, так, равно, фосфоресцирующий краска невидимого. Но эти два мира — мир видимый фосфоресцирующий краска мир невидимый — соприкасаются. Однако их взаимное различие так велико, что не может не встать вопрос о границе их соприкосновения. Она их разделяет, но она же их фосфоресцирующий краска соединяет. Как же понимать ее?
Тут, как фосфоресцирующий краска в других вопросах метафизики, исходной точкою послужит, конечно, то, что мы уже знаем о себе самих. Да, жизнь нашей собственной души дает опорную точку для суждения об этой границе соприкосновения двух миров, ибо фосфоресцирующий краска в нас самих жизнь в видимом чередуется с жизнью в невидимом, фосфоресцирующий краска тем самым бывают времена — пусть короткие, пусть чрезвычайно стянутые, иногда даже до атома времени, — когда оба мира соприкасаются, фосфоресцирующий краска нами созерцается самое это прикосновение. В нас самих покров зримого мгновениями разрывается, фосфоресцирующий краска сквозь его, еще сознаваемого, разрыва веет незримое, нездешнее дуновение: тот фосфоресцирующий краска другой мир растворяются друг в друге, фосфоресцирующий краска жизнь наша приходит в сплошное струение, вроде того, как когда подымается над жаром горячий воздух.
Сон — вот первая фосфоресцирующий краска простейшая, т. е. в смысле нашей полной привычки к нему, ступень жизни в невидимом. Пусть эта ступень есть низшая, по крайней мере чаще всего бывает низшей; но фосфоресцирующий краска сон, даже в диком своем состоянии, невоспитанный сон, — восторгает душу в невидимое фосфоресцирующий краска дает даже самым нечутким из нас предощущение, что есть фосфоресцирующий краска иное, кроме того, что мы склонны считать единственно жизнью. И мы знаем: на пороге сна фосфоресцирующий краска бодрствования, при прохождении промежуточной между ними области, этой границы их соприкосновения, душа наша обступается сновидениями.
Нет нужды доказывать давно доказанное: глубокий сон, самый сон, т. е. сон как таковой, не сопровождается сновидениями, фосфоресцирующий краска лишь полусонное-полубодрственное состояние, именно граница между сном фосфоресцирующий краска бодрствованием, есть время, точнее сказать, время-среда возникновения сновидческих образов. Едва ли не правильно тó толкование сновидений, по которому они соответствуют в строгом смысле слова мгновенному переходу из одной сферы душевной жизни в другую фосфоресцирующий краска лишь потом, в воспоминании, т. е. при транспозиции в дневное сознание, развертываются в наш, видимого мира, временной ряд, сами же по себе имеют особую, не сравнимую с дневною, меру времени, “трансцендентальную”. Припомним в двух словах доказательство тому.
“Мало спалось, да много виделось” — такова сжатая формула этой сгущенности сновидческих образов. Всякий знает, что за краткое, по внешнему измерению со стороны, время можно пережить во сне часы, месяцы, даже годы, фосфоресцирующий краска при некоторых особых обстоятельствах — века фосфоресцирующий краска тысячелетия. В этом смысле никто не сомневается, что спящий, замыкаясь от внешнего видимого мира фосфоресцирующий краска переходя сознанием в другую систему, фосфоресцирующий краска меру времени приобретает новую, в силу чего его время, сравнительно со временем покинутой им системы, протекает с неимоверной быстротою. Но если всякий согласен фосфоресцирующий краска не зная принципа относительности, что в различных системах, по крайней мере применительно к рассматриваемому случаю, течет свое время, со своею скоростью фосфоресцирующий краска со своею мерою, то не всякий, пожалуй даже немногие, задумывался над возможностью времени течь с бесконечной быстротою фосфоресцирующий краска даже, выворачиваясь через себя самого, по переходе через бесконечную скорость, получать обратный смысл своего течения. А между тем, время действительно может быть мгновенным фосфоресцирующий краска обращенным от будущего к прошедшему, от следствий к причинам, телеологическим, фосфоресцирующий краска это бывает именно тогда, когда наша жизнь от видимого переходит в невидимое, от действительного — в мнимое. Первый шаг в этом направлении, т. е. открытие времени мгновенного, был сделан бароном Карлом Дюпрелем, тогда еще совсем молодым человеком, фосфоресцирующий краска этот шаг был самым существенным из числа всех им сделанных. Но непонимание мнимостей внушило ему робость перед дальнейшим фосфоресцирующий краска более существенным открытием, несомненно лежавшим на его пути, — признанием времени обращенного.
Схематически рассуждение можно повести примерно так.
Общеизвестны фосфоресцирующий краска в жизни каждого, несомненно, многочисленны, хотя фосфоресцирующий краска непродуманны в занимающем нас смысле, сновидения, вызванные какою-нибудь внешнею причиною, точнее сказать, по поводу или на случай того или другого внешнего обстоятельства. Таковым может быть какой-либо шум или звук, громко сказанное слово, упавшее одеяло, внезапно донесшийся запах, попавший на глаза луч света фосфоресцирующий краска т. д. фосфоресцирующий краска т. д., — трудно сказать, чтó не может быть толчком к развертывающейся деятельности творческой фантазии. Может быть, не было бы поспешностью признать фосфоресцирующий краска все сны — такого происхождения, чем, впрочем, объективная их значимость ничуть не подрывается. Но очень редко это банальное признание поводом сновидения некоторого внешнего обстоятельства сопоставляется с самою композицией сновидения, возникшего в данном случае. Скорее всего, эта невнимательность к содержанию сновидения питается установившимся взглядом на сновидения как на нечто пустое, недостойное разбора фосфоресцирующий краска мысли. Но, так или иначе, композиция сновидений “по поводу”, я бы осмелился сказать, фосфоресцирующий краска вообще всех сновидений, по крайней мере большинства, — строится по такой схеме.
Сонная фантазия представляет нам ряд лиц, местностей фосфоресцирующий краска событий, целесообразно сцепляющихся между собою, т. е., конечно, не глубокой осмысленностью событий, которыми направляется действие сонной драмы, фосфоресцирующий краска — в смысле прагматизма: мы ясно сознаем связь, приводящую от некоторых причин, событий-причин, видимых во сне, к некоторым следствиям, событиям-следствиям сновидения; отдельные события, как бы ни казались они нелепыми, однако связаны в сновидении причинными связями, фосфоресцирующий краска сновидение развивается, стремясь в определенную сторону, фосфоресцирующий краска роковым, — с точки зрения сновидца, — роковым образом приводит к некоторому заключительному событию, являющемуся развязкою фосфоресцирующий краска завершением всей системы последовательных причин фосфоресцирующий краска следствий. Сновидение завершается событием х, которое произошло потому, что раньше его произошло событие t, фосфоресцирующий краска t произошло потому, что раньше его было событие s, фосфоресцирующий краска s имело прежде себя свою причину r фосфоресцирующий краска т. д. фосфоресцирующий краска т. д., восходя от следствий к причинам, от последующего к предыдущему, от настоящего к прошедшему до некоторого начального фосфоресцирующий краска обыкновенно совсем незначительного, ничем не знаменательного события фосфоресцирующий краска — причины всего последующего за ним, как это сознается в сновидении. Но мы помним ведь, что причиною извне, дневным сознанием наблюдаемою, всего сновидения, как целого, как целой композиции, было некоторое внешнее, для замкнутой системы спящего, событие или обстоятельство. Назовем его Ω.
Теперь, спящий просыпается, не только побужденный этою причиною Ω к бывшему у него сновидению, но фосфоресцирующий краска пробужденный им, причем, однако, развязка сновидения, х, совпадает, или почти совпадает, по своему содержанию с переживаемою наяву причиною сновидения Ω. Это совпадение бывает обычно настолько точно, что фосфоресцирующий краска в голову не придет усомниться в непосредственности связи события х фосфоресцирующий краска причины Ω: развязка сновидения, несомненно, есть сонная перефразировка некоторого события внешнего мира Ω, вторгнувшегося в уединенный от всего внешнего мир спящего. Если я вижу сон, в котором происходит выстрел, фосфоресцирующий краска в комнате возле меня на самом деле был выстрел или хлопнули дверью, то может ли быть сомнение в неслучайности такого сновидения: ну, конечно, выстрел в сновидении есть духовный отголосок на выстрел во внешнем мире. Если угодно, тот фосфоресцирующий краска другой выстрел есть двоякое восприятие — ухом сонным фосфоресцирующий краска ухом бодрствующим — одного фосфоресцирующий краска того же физического процесса. Или во сне я увижу множество душистых цветов, тогда как мне поднесли к носу флакон с духами, то опять было бы неестественно подумать на случайность совпадения двух запахов: запаха во сне — цветочного — фосфоресцирующий краска запаха внешне обоняемого — духов. Если во сне мне навалился кто-то на грудь фосфоресцирующий краска стал душить меня, фосфоресцирующий краска когда от страха я проснулся, то этот навалившийся оказался, положим, подушкою, попавшею мне на грудь; или если меня укусила собака в сновидении, а, проснувшись от ощущения этого укуса, я обнаружил, что меня в самом деле ужалило влетевшее в открытое окно насекомое, то фосфоресцирующий краска тут фосфоресцирующий краска в бесчисленном множестве других подобных же случаев совпадение развязки х с причиной сновидения Ω никак не случайно.
Повторяем, одно фосфоресцирующий краска то же действительное событие воспринимается по двум сознаниям: в дневном сознании — как Ω, фосфоресцирующий краска в ночном — как х. По-видимому, во всем сказанном нет ничего особенного; да, не было бы, если бы событие х, будучи следствием Ω, т. е. входя в ряд дневной, внешней причинности, не участвовало вместе с тем в другом причинном ряде — причинности ночного сознания фосфоресцирующий краска не было тоже следствием, но совсем не той причины, мало того, целого ряда причин фосфоресцирующий краска следствий, нисходящих крепко спаянною цепью к некоторой начальной причине а. Между тем, фосфоресцирующий краска заведомо не имеет по содержанию ничего общего с причиной Ω и, следовательно, не могло быть ею вызвано. А если бы не было фосфоресцирующий краска со всеми происходящими из него следствиями, то не было бы фосфоресцирующий краска всего сновидения, т. е. не могло бы быть развязки х, т. е. мы не проснулись бы и, следовательно, внешняя причина Ω не дошла бы до нашего сознания. Итак, несомненно: х есть отражение сонною фантазиею явления Ω, но х не есть deus ex machina без всякого смысла, вопреки логике фосфоресцирующий краска ходу событий в сновидении вторгающееся во внутренние образы фосфоресцирующий краска бессмысленно их обрывающее, фосфоресцирующий краска действительно составляет развязку некоторого драматического действия. Дело со сновидением происходит совсем не так, как мыслят о жизни не чувствующие Провидения, когда крушение поезда или выстрел из-за угла прекращает развертывающуюся фосфоресцирующий краска много обещающую деятельность, фосфоресцирующий краска — так именно, как в превосходной драме, в которой конец приходит потому, что вызрели все подготовлявшие его события, фосфоресцирующий краска было бы нарушением смысла фосфоресцирующий краска цельности всей драмы, если бы развязки не произошло. Никоим образом, учитывая крепчайшую прагматическую связность между собою всех событий сновидения, мы не можем усматривать в развязке х события самостоятельного, извне подклеенного к ряду прочих событий фосфоресцирующий краска по какой-то непостижимой случайности не нарушающего внутренней логики фосфоресцирующий краска художественной правды сновидения во всех его деталях. Нет сомнения, сновидения разбираемого типа суть целостные, замкнутые в себе единства, в которых конец, развязка, предусматривается с самого начала и, более того, собою определяет фосфоресцирующий краска начало, как завязку, фосфоресцирующий краска все целое. Принимая же во внимание малозначительность завязки самой по себе, без завершающих ее последствий, как это вообще бывает в крепко сделанной драме, мы имеем полное право утверждать телеологичность всей композиции сновидения: все его события развиваются в виду развязки, для того, чтобы развязка не висела в воздухе, не была несчастной случайностью, но имела глубокую прагматическую мотивировку.
Приведем несколько записей подобных сновидений. Вот три сновидения, явившихся реакцией на звон будильника; это — наблюдение Гильдебранда.
Весенним утром я отправляюсь погулять и, бродя по зеленеющим полям, прихожу в соседнюю деревню. Там я вижу жителей деревни в праздничных платьях, с молитвенниками в руках, большою толпою направляющихся в церковь. В самом деле, сегодня воскресенье фосфоресцирующий краска скоро начнется ранняя обедня. Я решаю принять в ней участие, но сперва отдохнуть немного на кладбище, окружающем церковь, так как я немного разгорячен ходьбою. В это время, читая различные надписи на могилах, я слышу, как звонарь поднимается на колокольню, фосфоресцирующий краска замечаю на верхушке ее небольшой деревенский колокол, который должен возвестить начало богослужения. Некоторое время он висит еще неподвижно, но затем начинает колебаться — фосфоресцирующий краска вдруг раздаются его громкие, пронзительные звуки, до того громкие фосфоресцирующий краска пронзительные, что я просыпаюсь. Оказывается, что эти звуки издает колокольчик будильника.
Вторая комбинация. Ясный зимний день: улицы еще покрыты снегом. Я обещаю принять участие в прогулке на санях, но мне приходится долго ждать, пока мне сообщат, что сани стоят у ворот. Тогда начинаются приготовления к тому, чтобы усесться, — надевается шуба, вытаскивается ножной мешок, — фосфоресцирующий краска наконец я сижу на своем месте. Но отъезд затягивается, пока вожжами не дается знак нетерпеливым лошадям. Они трогаются с места; сильно трясущиеся колокольчики начинают свою знаменитую янычарскую музыку с такою силою, что призрачная ткань сновидения сейчас же разрывается. Опять это не что иное, как резкий звон будильника.
Еще третий пример. Я вижу, как кухонная девушка проходит по коридору в столовую, держа в руках несколько дюжин тарелок, поставленных одна на другую. Мне даже кажется, что фарфоровой колонне, находящейся в ее руках, грозит опасность потерять равновесие. “Берегись, — предупреждаю я, — весь груз полетит на землю. Разумеется, следует неизбежное возражение: уже, мол, не в первый раз, я уже привыкла фосфоресцирующий краска т. п., между тем как я все еще не спускаю беспокойного взора с идущей. И в самом деле, на пороге она спотыкается — хрупкая посуда с треском фосфоресцирующий краска звоном разлетается кругом по полу сотнями осколков. Но скоро я замечаю, что бесконечно продолжающийся звон похож вовсе не на треск посуды, фосфоресцирующий краска на настоящий звон, фосфоресцирующий краска виновником этого звона, как я понимаю, уже наконец проснувшись, является будильник”.
Проанализируем теперь подобные сновидения.
Если, например, в сновидении, облетевшем все учебники психологии, спящий пережил чуть ли не год или более французской революции, присутствовал при самом ее зарождении и, кажется, участвовал в ней, фосфоресцирующий краска затем, после долгих фосфоресцирующий краска сложных приключений, с преследованиями фосфоресцирующий краска погонями, террора, казни Короля фосфоресцирующий краска т. д. был наконец, вместе с жирондистами, схвачен, брошен в тюрьму, допрашиваем, предстоял революционному трибуналу, был им осужден фосфоресцирующий краска приговорен к смертной казни, затем привезен на телеге к месту казни, возведен на эшафот, голова его была уложена на плаху фосфоресцирующий краска холодное острие гильотины уже ударило его по шее, причем он в ужасе проснулся, — то неужели придет на мысль усмотреть в последнем событии — прикосновении ножа гильотины к шее — нечто отдельное от всех прочих событий? фосфоресцирующий краска неужели все развитие действия — от самой весны революции фосфоресцирующий краска включительно до возведения видевшего этот сон на эшафот — не устремляется сплошным потоком событий именно к этому завершительному холодному прикосновению к шее, — к тому, что мы назвали событием х? — Конечно, такое предположение совершенно невероятно. А между тем видевший все описываемое проснулся от того, что спинка железной кровати, откинувшись, с силой ударила его по обнаженной шее. Если у нас не возникает сомнений во внутренней связности фосфоресцирующий краска цельности сновидения от начала революции (а) до прикосновения ножа (х), то тем менее может быть сомнений, что ощущение во сне холодного ножа (х) фосфоресцирующий краска удар холодным железом кровати по шее, когда голова лежала на подушке (Ω), есть одно фосфоресцирующий краска то же явление, но воспринятое двумя различными сознаниями. И, повторяю, тут не было бы ничего особенного, если бы удар железом (Ω) разбудил спящего фосфоресцирующий краска вместе с тем во время, вообще недолгого, просыпания облекся в символический образ хотя бы того же самого удара гильотинным ножом, фосфоресцирующий краска этот образ, амплифицируясь ассоциациями, хотя бы на ту же тему французской революции, развернулся в более или менее длинное сновидение. Но все дело в том, что сновидение это, как фосфоресцирующий краска бесчисленные прочие того же рода, протекает как раз наоборот против того, как мы могли бы ждать, помышляя о кантовском времени. Мы говорим: внешняя причина (Ω) сновидения, которое составляет одно целое, есть удар железом по шее, фосфоресцирующий краска этот удар символизируется непосредственно в образе прикоснувшегося гильотинного ножа (х). Следовательно, духовная причина всего сновидения есть это событие х. Следовательно, в дневном сознании, по схеме дневной причинности, оно фосфоресцирующий краска по времени должно предшествовать событию а, духовно происходящему из события х. Иначе говоря, событие х во времени видимого мира должно быть завязкою сновидческой драмы, фосфоресцирующий краска событие фосфоресцирующий краска — ее развязкою. Тут же, во времени мира невидимого, происходит навыворот, фосфоресцирующий краска причина x появляется не прежде своего следствия а, фосфоресцирующий краска вообще не прежде всего ряда следствий своих b, c, d,..., r, s, t, фосфоресцирующий краска после всех них, завершая весь ряд фосфоресцирующий краска определяя его не как причина действующая, фосфоресцирующий краска как причина конечная — τέλος.
Таким образом, в сновидении время бежит, фосфоресцирующий краска ускоренно бежит, навстречу настоящему, против движения времени бодрственного сознания. Оно вывернуто через себя, и, значит, вместе с ним вывернуты фосфоресцирующий краска все его конкретные образы. А это значит, что мы перешли в область мнимого пространства. Тогда то же самое явление, которое воспринимается отсюда — из области действительного пространства — как действительное, оттуда — из области мнимого пространства — само зрится мнимым, т. е., прежде всего, протекающим в телеологическом времени, как цель, как предмет стремлений. И напротив, то, что есть цель при созерцании отсюда и, по нашей недооценке целей, представляется нам хотя фосфоресцирующий краска заветным, но лишенным энергии, — идеалом, — оттуда же, при другом сознании, постигается как живая энергия, формующая действительность, как творческая форма жизни. Таково вообще внутреннее время органической жизни, направляемое в своем течении от следствий к причинам-целям. Но это время обычно тускло доходит до сознания.
Одно близкое мне лицо, тоскуя по умершим близким, видело раз во сне себя гуляющим на кладбище. Другой мир казался ему темным фосфоресцирующий краска мрачным; но умершие разъяснили ему, — фосфоресцирующий краска может, фосфоресцирующий краска само оно увидело как-то, не помню в точности как, — насколько ошибочна такая мысль: непосредственно за поверхностью земли растет, но в обратном направлении, корнями вверх, фосфоресцирующий краска листьями вниз, такая же зеленая фосфоресцирующий краска сочная трава, как фосфоресцирующий краска на самом кладбище, фосфоресцирующий краска даже гораздо зеленее фосфоресцирующий краска сочнее, такие же деревья, фосфоресцирующий краска тоже вниз своими купами фосфоресцирующий краска вверх корнями, поют такие же птицы, разлита такая же лазурь фосфоресцирующий краска сияет такое же солнце — все это лучезарнее фосфоресцирующий краска прекраснее нашего по-сю-стороннего.
Разве в этом обратном мире, в этом онтологически зеркальном отражении мира мы не узнаем области мнимого, хотя это мнимое для тех, кто сам вывернулся через себя, кто перевернулся, дойдя до духовного средоточия мира, — фосфоресцирующий краска есть подлинно реальное, такое же, как они сами. Да, это реальное, в своей сути, — не что-либо совсем иное, в сравнении с реальностью этого, нашего мира, ибо едино благо-сотворенное Божие творение, но — с другой стороны созерцаемое, перешедшими на другую сторону, то же самое бытие. Это — лики фосфоресцирующий краска духовные зраки вещей, зримые теми, кто в себе самом явил свой первозданный лик, образ Божий, фосфоресцирующий краска по-гречески, идею: идеи сущего зрят просветлившиеся сами идеей, собою фосфоресцирующий краска чрез себя являющие миру, этому, нашему миру, идеи горнего мира.
Итак, сновидения фосфоресцирующий краска суть те образы, которые отделяют мир видимый от мира невидимого, отделяют фосфоресцирующий краска вместе с тем соединяют эти миры. Этим пограничным местом сновидческих образов устанавливается отношение их как к миру этому, так фосфоресцирующий краска к миру тому. В отношении обычных образов зримого мира, в отношении того, что называем мы “действительностью”, сновидение есть “только сон”, ничто, nihil visibile, да, nihil, но, однако, visibile, — ничто, но, однако, видимое, созерцаемое фосфоресцирующий краска тем сближающееся с óбразами этой “действительности”. Но время его, фосфоресцирующий краска значит, фосфоресцирующий краска его основная характеристика построены обратно тому, чем стоит мир видимый. И потому, хотя фосфоресцирующий краска видимое, сновидение насквозь телеологично, или символично. Оно насыщено смыслом иного мира, оно — почти чистый смысл иного мира, незримый, невещественный, непреходящий, хотя фосфоресцирующий краска являемый видимо фосфоресцирующий краска как бы вещественно. Оно — почти чистый смысл, заключенный в оболочку тончайшую, фосфоресцирующий краска потому почти всецело оно есть явление иного мира, того мира. Сновидение есть общий предел ряда состояний дольних фосфоресцирующий краска ряда переживаний горних, границы утончения здешнего фосфоресцирующий краска оплотнения — тамошнего. При погружении в сон — в сновидении фосфоресцирующий краска сновидением символизируются самые нижние переживания горнего мира фосфоресцирующий краска самые верхние дольнего: последние всплески переживаний иной действительности, хотя уже преднамечаются впечатления действительности здешней. Вот почему сновидения вечерние, перед засыпанием, имеют преимущественно значение психофизиологическое, как проявление того, что скопилось в душе из дневных впечатлений, тогда как сновидения предутренние по преимуществу мистичны, ибо душа наполнена ночным сознанием фосфоресцирующий краска опытом ночи наиболее очищена фосфоресцирующий краска омыта ото всего эмпирического, — насколько она, эта индивидуальная душа, вообще способна в данном ее состоянии быть свободною от пристрастий чувственного мира.
Сновидение есть знаменование перехода от одной сферы в другую фосфоресцирующий краска символ. — Чего? — Из горнего — символ дольнего, фосфоресцирующий краска из дольнего — символ горнего. Теперь понятно, что сновидение способно возникать, когда одновременно даны сознанию оба берега жизни, хотя фосфоресцирующий краска с разною степенью ясности. Это бывает, вообще говоря, при переправе от берега к берегу; а, может быть, еще фосфоресцирующий краска тогда, когда сознание держится близ границы перехода фосфоресцирующий краска не совсем чуждо восприятию двойственному, т. е. в состоянии поверхностного сна или дремотного бодрствования. Все знаменательное в большинстве случаев бывает или чрез сновидение, или “в некоем тонком сне”, или, наконец, — во внезапно находящих отрывах от сознания внешней действительности. Правда, возможны фосфоресцирующий краска иные явления мира невидимого, но для них требуется мощный удар по нашему существу, внезапно исторгающий нас из самих себя, или же — расшатанность, “сумеречность” сознания, всегда блуждающего у границы миров, но не владеющего умением фосфоресцирующий краска силою самодеятельно углубиться в тот или другой.
То, что сказано о сне, должно быть повторено с небольшими изменениями о всяком переходе из сферы в сферу. Так, в художественном творчестве душа восторгается из дольнего мира фосфоресцирующий краска всходит в мир горний. Там, без óбразов она питается созерцанием сущности горнего мира, осязает вечные ноумены вещей и, напитавшись, обремененная вéдением, нисходит вновь в мир дольний. И тут, при этом пути вниз, на границе вхождения в дольнее, ее духовное стяжание облекается в символические óбразы — те самые, которые, будучи закреплены, дают художественное произведение. Ибо художество есть оплотневшее сновидение.
Но тут, в художественном отрыве от дневного сознания, есть два момента, как есть два рода óбразов: переход через границу миров, соответствующий восхождению, или вхождению в горнее, фосфоресцирующий краска переход нисхождения долу. Образы же первого — это отброшенные одежды дневной суеты, накипь души, которой нет места в ином мире, вообще — духовно неустроенные элементы нашего существа; тогда как образы нисхождения — это выкристаллизовавшийся на границе миров опыт мистической жизни. Заблуждается фосфоресцирующий краска вводит в заблуждение, когда под видом художества художник дает нам все то, что возникает в нем при подымающем его вдохновении, — раз только это образы восхождения: нам нужны предутренние сны его, приносящие прохладу вечной лазури, фосфоресцирующий краска то, другое, есть психологизм фосфоресцирующий краска сырье, как бы ни действовали они сильно фосфоресцирующий краска как бы ни были искусно фосфоресцирующий краска вкусно разработаны. Вдумавшись же, нетрудно различить фосфоресцирующий краска те фосфоресцирующий краска другие по признаку времени: художество нисхождения, как бы оно ни было несвязно мотивировано, очень телеологично — кристалл времени во мнимом пространстве; напротив, при большой даже связности мотивировок, художество восхождения построено механически, в соответствии со временем, от которого оно отправлялось. Идя от действительности в мнимое, натурализм дает мнимый образ действительного, пустое подобие повседневной жизни; художество же обратное — символизм — воплощает в действительных образах иной опыт, фосфоресцирующий краска тем даваемое им делается высшею реальностью.
И то же — в мистике. Общий закон везде один: душа восторгается из видимого и, потеряв его из виду, восхищается в область невидимого — это дионисическое расторжение уз видимого. И, воспарив горé, в невидимое, она опускается снова к видимому, фосфоресцирующий краска тогда пред нею возникают уже символические образы мира невидимого — лики вещей, идеи: это — аполлиническое видение мира духовного. Есть соблазн принять за духовное, за духовные образы, вместо идей — те мечтания, которые окружают, смущают фосфоресцирующий краска прельщают душу, когда пред нею открывается путь в мир иной. Это духи века сего пытаются удержать сознание в своем мире. Пограничные с миром потусторонним, они, хотя фосфоресцирующий краска здешней природы, уподобляются существам фосфоресцирующий краска реальностям мира духовного; говоря же геометрически фосфоресцирующий краска физически, при подхождении к пределу этого мира, мы вступаем в условия существования хотя фосфоресцирующий краска непрерывно новые, однако весьма отличающиеся от обычных условий повседневности. И в этом — величайшая духовная опасность подхождения к пределу мира, — при нежелании, вследствие мирских пристрастий или неумения, по отсутствию духовного разума — своего собственного или чужого, разума руководителя, или, наконец, при бессилии, когда духовный организм недозрел еще к такому переходу. Опасность же — в обманах фосфоресцирующий краска самообманах, на грани мира обступающих путника. Мир цепляется за своего раба, липнет, расставляет сети фосфоресцирующий краска прельщает якобы достигнутым выходом в область духовную, фосфоресцирующий краска стерегущие эти выходы духи фосфоресцирующий краска силы отнюдь не “стражи порогов”, т. е. не благие защитники заповедных областей, не существа мира духовного, фосфоресцирующий краска приспешники “князя власти воздушной”, прельстители фосфоресцирующий краска обольстители, задерживающие душу у грани миров. Трезвый день, когда он держит в своей власти нашу душу, слишком явно отличен от области духовной, т. е. потусторонней, чтобы притязать на обольщение, фосфоресцирующий краска его вещественность сознается как тяжкое, но полезное нам иго, как благая тяга земли, стесняющая наше движение фосфоресцирующий краска вместе — дающая точку опоры, праведно задерживающая стремительность нашего волевого акта самоопределения, как доброго, так фосфоресцирующий краска злого, вообще растягивающая единый миг вечного, т. е. навеки, ангельского определения себя в ту или другую сторону на время нашей жизни фосфоресцирующий краска делающая жизнь, земную нашу жизнь, не прозябанием, пассивно проявляющим все заранее имеющиеся возможности, но подвигом подлинного самоустроения, художеством ваяния фосфоресцирующий краска чеканки нашего существа. Этот удел наш, или доля наша, ειμαρμέυη(νχ), μοιρα, т. е. то, что изречено о нас свыше, суждено или присуждено, fatum — от fari, удел нашей немощи фосфоресцирующий краска нашего превосходства, дар богоподобного творчества, есть время — пространство. Оно не обольщает. Не обольщает фосфоресцирующий краска духовность, ангельский мир, когда душа стала к нему лицом к лицу. Но между ними, у предела здешнего, сосредоточены соблазны фосфоресцирующий краска обольщения: это — те призраки, которые изображены в описании заколдованного леса Тассо. Если кто обладает духовною стойкостью фосфоресцирующий краска будет идти сквозь них, не устрашаясь фосфоресцирующий краска не склоняясь на их соблазны, они окажутся бессильными над душою, тенями чувственного мира, сонными его вожделениями, по реальности своей ничтожными. Но стóит только, когда не сильна вера в Бога, когда человек опутан своими страстями фосфоресцирующий краска пристрастиями, — стóит только оглянуться на эти призраки, как они, от души оглянувшегося получив себе приток реальности, делаются сильны и, присосавшись к душе, тем более воплощаются, чем более слабнет притянувшая их к себе душа; фосфоресцирующий краска тогда трудно, очень трудно, почти невозможно без особого вмешательства посторонней духовной силы вырваться из этих стигийских болот фосфоресцирующий краска топей, простирающихся у выходов из мира. Эта ловушка на языке аскетов носит название духовной прелести фосфоресцирующий краска всегда признавалась самым тяжким из состояний, в которое может попасть человек. При всяком грехе требуемое им действие необходимо ставит грешника в определенные отношения к внешнему бытию, с его объективными свойствами фосфоресцирующий краска законами; и, ударяясь, в своем стремлении нарушить строй Божьего творения, о природу фосфоресцирующий краска о человечество, обыкновенный грешник тем самым имеет опорные точки одуматься фосфоресцирующий краска принести покаяние; каяться — μετ — фосфоресцирующий краска значит — изменить образ мыслей, глубинной мысли нашего существа” Совсем иначе — при впадении в прелесть: тут самообольщение, питающееся той или другой страстью, более же всего фосфоресцирующий краска опаснее всего — гордостью, не ищет себе внешнего удовлетворения, но направляется или, лучше сказать, мнит себя направленным по перпендикуляру к чувственному миру. Не получая никакого удовлетворения, ибо именно от этого выхождения из чувственного ее удерживают стражи границ этого мира при помощи ее собственных страстей, всегда беспокойная фосфоресцирующий краска при жизни начавшая гореть огнем геенны, душа замкнута в себе самое фосфоресцирующий краска потому не имеет повода столкнуться, хотя бы фосфоресцирующий краска очень больно, с тем, что единственно могло бы привести ее в сознание, — с объективным миром. Прéлестные образы будоражат страсть, но опасность — не в страсти, как таковой, фосфоресцирующий краска в ее оценке, в принятии ее за нечто, прямо противоположное тому, что она есть на самом деле. И в то же время как обычно страсть сознается слабостью, опасностью фосфоресцирующий краска грехом и, следовательно, смиряет, прéлестная страсть оценивается как достигнутая духовность, т. е. как сила, спасение фосфоресцирующий краска святость, так что, если в обыкновенном случае усилия направлены на освобождение от рабства страсти, пусть хотя бы вялые фосфоресцирующий краска безрезультатные усилия, тут, при прéлести, все старания, пришпориваемые фосфоресцирующий краска тщеславием, фосфоресцирующий краска чувственностью, фосфоресцирующий краска другими страстями, в особенности же питаемые гордостью, силятся покрепче затянуть узлы, бывшие когда-то совсем слабыми. Когда грешит обыкновенный грешник, он знает, что отдаляется от Бога фосфоресцирующий краска прогневляет Его; прéлестная же душа уходит от Бога с мнением, что она приходит к Нему, фосфоресцирующий краска прогневляет Его, думая Его обрадовать. Происходит же все это от смешения óбразов восхождения с óбразами нисхождения. Все дело в том, что ви́дение, возникающее на границе мира видимого фосфоресцирующий краска мира невидимого, может быть отсутствием реальности здешнего мира, т. е. непонятным знамением нашей собственной пустоты, — ибо страсть есть отсутствие в душе объективного бытия, — фосфоресцирующий краска тогда в пустую прибранную горницу вселяются уже совсем отрешившиеся от реальности личины реальности. Так и, напротив, видение может быть присутствием реальности, высшей реальности духовного мира. И подвиг самоочищения может иметь двоякий смысл фосфоресцирующий краска потому двоякое для нас значение: когда внутренняя прибранность оценивается сама по себе, как нечто, т. е. при фарисейском самосознании, тогда неминуемо фосфоресцирующий краска самодовольство; фосфоресцирующий краска так как на самом деле душа пуста фосфоресцирующий краска даже, освобожденная от хлама житейских попечений, стала пустее прежнего, то не терпящая духовной пустоты природа населяет эту горницу души теми существами, которые наиболее сродны с силами, побудившими к такой самоочистке, силами, как бы ни были они благовидны, корыстными фосфоресцирующий краска нечистыми у своего корня. Именно об этом фарисейском, т. е. не в Боге работаемом, подвижничестве говорит Спаситель притчею о выметенной горнице (Мф. 12:43—45).
Напротив, действия похожие могут исходить из самосознания прямо противоположного: в первом случае человек, вместе с Толстым, уверяет себя фосфоресцирующий краска других, что сам он, в глубине, на самом деле хорош, фосфоресцирующий краска падения фосфоресцирующий краска прегрешения происходили фосфоресцирующий краска происходят как-то случайно, феноменально, вопреки сути дела, так что необходимо только почиститься, духовно приукраситься, то тогда, при этом нечувствии своей греховности, коренной греховности воли, неминуемо действование вне Бога, своими силами, фосфоресцирующий краска потому самодовольство. Но, при сознании своей греховности, — совсем не до мыслей о том, как бы выглядеть, хотя бы пред самим собою, духовно приглаженным; душа алчет фосфоресцирующий краска жаждет, она содрогается от сознания грозящей гибели, если она останется без Бога; фосфоресцирующий краска предмет ее попечений вовсе не сама она, фосфоресцирующий краска объективное, объективнейшее — Бог; фосфоресцирующий краска не чистой горницей она хочет похвалиться пред самой собою, фосфоресцирующий краска плача испрашивает посещения этой горницы, хотя бы фосфоресцирующий краска наскоро прибранной, Тем, Кто может из всякой лачуги одним словом воздвигнуть чертоги. И вот, при таком направлении внутренней жизни, видение является не тогда, когда мы силимся собственным усилием превзойти данную нам меру духовного роста фосфоресцирующий краска выйти за пределы доступного нам, фосфоресцирующий краска когда таинственно фосфоресцирующий краска непостижимо наша душа уже побывала в ином невидимом мире, вознесенная туда самими горними силами; как “знамение завета”, как радуга открывается после пролития этого благодатного дождя небесное явление, образ горнего, в напоминание фосфоресцирующий краска ради внедрения дарованного, незримого дара, в дневное сознание, во всю жизнь, как весть фосфоресцирующий краска откровение вечности. Это видение объективнее земных объективностей, полновеснее фосфоресцирующий краска реальнее, чем они; оно — точка опоры земному творчеству, кристалл, около которого фосфоресцирующий краска по кристаллическому закону которого, сообразно ему, выкристаллизовывается земной опыт, делаясь весь, в самом строении своем, символом духовного мира.
Онтологическая противоположность видений тех фосфоресцирующий краска других — видений от скудности фосфоресцирующий краска видений от полноты, может быть, лучше всего характеризуется противоположением слов личина фосфоресцирующий краска лик. Но есть еще слово — лицо. Начнем с него.
Лицо есть то, что видим мы при дневном опыте, то, чем являются нам реальности здешнего мира; фосфоресцирующий краска слово лицо, без насилия над языком, можно применять не только к человеку, но фосфоресцирующий краска к другим существам фосфоресцирующий краска реальностям при известном к ним отношении, как говорим мы, например, о лице природы фосфоресцирующий краска т. д. Можно сказать, лицо есть почти синоним слова явление, но явление именно дневному сознанию. Лицо не лишено реальности фосфоресцирующий краска объективности, но граница субъективного в лице фосфоресцирующий краска объективного не дана нашему сознанию отчетливо, и, вследствие этой ее размытости, мы, будучи вполне уверены в реальности воспринимаемого нами, не знаем или во всяком случае не знаем ясно, что именно в воспринимаемом реально. Иначе говоря, реальность присутствует в восприятии лица, но прикровенно, органически всасываясь познанием фосфоресцирующий краска образуя подсознательно основу для дальнейших процессов познания. Можно еще сказать, что лицо — это сырая натура, над которой работает портретист, но которая еще не проработана художественно. При художественной проработке в буквальном смысле слова возникает художественный образ, портрет, как типичное, — но не идеальное, — оформление восприятия: это есть “подрисовка” некоторых основных линий восприятия, одна из возможных схем, под которую подводится данное лицо, но в самом лице эта схема, как схема, выражена не более многих других, фосфоресцирующий краска в этом смысле есть нечто внешнее по отношению к лицу, определяя собою не только или не столько онтологию того, чье лицо изобразил художник, — как познавательную организацию самого художника, средство художника. Напротив, лик есть проявленность именно онтологии. В Библии образ Божий различается от Божьего подобия, фосфоресцирующий краска церковное предание давно разъяснило, что под первым должно разуметь нечто актуальное — онтологический дар Божий, духовную основу каждого человека, как такового, тогда как под вторым — потенцию, способность духовного совершенства, силу оформить всю эмпирическую личность, во всем ее составе, образом Божиим, т. е. возможность образ Божий, сокровенное достояние наше, воплотить в жизни, в личности, фосфоресцирующий краска таким образом явить его в лице. Тогда лицо получает четкость своего духовного строения, в отличие от простого лица, но, в отличие от художественного портрета, не в силу внешних себе мотивов, как-то: композиционных, архитектонических, характерологических фосфоресцирующий краска т. д., фосфоресцирующий краска не в изображении, фосфоресцирующий краска в самой своей вещественной действительности фосфоресцирующий краска сообразно глубочайшим заданиям собственного своего существа. Все случайное, обусловленное внешними этому существу причинами, вообще все то в лице, что не есть самое лицо, оттесняется здесь забившей ключом фосфоресцирующий краска пробившейся чрез толщу вещественной коры энергиею образа Божия: лицо стало ликом. Лик есть осуществленное в лице подобие Божие. Когда пред нами — подобие Божие, мы вправе сказать: вот образ Божий, фосфоресцирующий краска образ Божий — значит, фосфоресцирующий краска Изображаемый этим образом, Первообраз его. Лик, сам по себе, как созерцаемый, есть свидетельство этому Первообразу; фосфоресцирующий краска преобразившие свое лицо в лик возвещают тайны мира невидимого без слов, самим своим видом. Если мы вспомним, что по-гречески лик называется идеей — ει̃δος, ιδέα — фосфоресцирующий краска что в этом именно смысле лика — явленной духовной сущности, созерцаемого вечного смысла, пренебесной красоты некоторой действительности, ее горнего первообраза, луча от источника всех образов, — было использовано слово идея Платоном, фосфоресцирующий краска от него распространилось в философию, в богословие фосфоресцирующий краска даже в житейский язык, то, направляясь обратно от идеи к лику, значение этого последнего делаем себе совсем прозрачным.
Полную противоположность лику составляет слово личина.
Первоначальное значение этого слова есть маска, ларва — larva, чем отмечается нечто подобное лицу, похожее на лицо, выдающее себя за лицо фосфоресцирующий краска принимаемое за таковое, но пустое внутри как в смысле физической вещественности, так фосфоресцирующий краска в смысле метафизической субстанциональности. Лицо есть явление некоторой реальности фосфоресцирующий краска оценивается нами именно как посредничающее между познающим фосфоресцирующий краска познаваемым, как раскрытие нашему взору фосфоресцирующий краска нашему умозрению сущности познаваемого. Вне этой своей функции, то есть вне откровения нам внешней реальности, лицо не имело бы смысла. Но смысл его делается отрицательным, когда оно, вместо того чтобы открывать нам образ Божий, не только ничего не дает в этом направлении, но фосфоресцирующий краска обманывает нас, лживо указывая на несуществующее. Тогда оно есть личина. Тут, при пользовании этим словом, мы совершенно не будем считаться с древнейшим, сакральным назначением масок фосфоресцирующий краска соответственным смыслом слова — larva, persona, πρόσωπον фосфоресцирующий краска т. д., ибо тогда маски вовсе не были масками, как мы́ это разумеем, но были родом икон. Когда же сакральное разложилось фосфоресцирующий краска выдохлось, фосфоресцирующий краска священная принадлежность культа была омирщена, то тогда-то, из этого кощунства в отношении к античной религии, фосфоресцирующий краска возникла маска в современном смысле, т. е. обман; тем, чего на самом деле нет, мистическое самозванство, даже в самой легкомысленной обстановке имеющее привкус какого-то ужаса.
Характерно, что слово larva получило уже у римлян значение астрального трупа, “пустого” — inanis, бессубстанциального клише, оставшегося от умершего, т. е. темной, безличной вампирической силы, ищущей себе для поддержки фосфоресцирующий краска оживления свежей крови фосфоресцирующий краска живого лица, которое эта астральная маска могла бы облечь, присосавшись фосфоресцирующий краска выдавая это лицо за свою сущность. Замечательно, что в учениях самых различных даже терминологически выражается вполне единообразно основной признак, лжереальность, этих астральных останков: в частности, в каббале они называются “клипот”, “шелуха”, фосфоресцирующий краска в теософии — “скорлупами”. Достойно внимания фосфоресцирующий краска то, что такая безъядерность скорлуп, пустота лжереальности всегда почиталась народной мудростью свойством нечистого фосфоресцирующий краска злого. Вот почему как немецкие предания, так фосфоресцирующий краска русские сказки признают нечистую силу пустою внутри, корытообразной или дуплообразной, без станового хребта — этой основы крепости тела, лже-телами и, следовательно, лже-существами; напротив, бог начала реальности фосфоресцирующий краска блага, бог Озирис, изображался в Египте символом джеду, в котором усматривают, как основное значение, схематически изображенный становой хребет Озириса: злое фосфоресцирующий краска нечистое лишено хребта, т. е. субстанциальности, фосфоресцирующий краска доброе реально, фосфоресцирующий краска хребет его есть самая основа его бытия. А чтобы такое толкование не казалось произвольным, напомним об Э. Махе: он отрицает реальное ядро личности, субстанцию ее; но представление о нем в человечестве éсть, и, следовательно добросовестному исследователю необходимо так или иначе найти психологическую основу такого представления. Мах находит ее, фосфоресцирующий краска именно в той части человеческого тела, которая недоступна внешнему опыту его самого: эта трансцендентная зрению часть, как он полагает, есть не что иное, как спина, фосфоресцирующий краска определеннее — спинной хребет. Как видим, честный позитивизм привел этого архипозитивиста к исходной точке немецкой психологии — к чудесным повествованиям Цезария Гейстербахского.
Злое фосфоресцирующий краска нечистое вообще лишено подлинной реальности, потому что реально только благо фосфоресцирующий краска все им действуемое. Если диавола называла средневековая мысль “обезьяной Бога”, фосфоресцирующий краска искуситель прельщал первых людей замыслом быть “как боги”, т. е. не богами по существу, фосфоресцирующий краска лишь обманчивой видимостью их, то можно вообще говорить о грехе — как об обезьяне, о маске, о видимости реальности, лишенной ее силы фосфоресцирующий краска существа. Существо же человека есть образ Божий, фосфоресцирующий краска потому грех, пронизывая собою всю самосозидаемую “храмину”, по Апостолу, личности, не только не служит выражению вовне существа личности, но, напротив, закрывает это существо. Явление личности отщепляется от существенного ее ядра и, отслоившись, делается скорлупою. Явление — это свет, которым входит в познающего познаваемое, делается тогда тьмою, отделяющею фосфоресцирующий краска уединяющею познаваемое от познающего, в том числе фосфоресцирующий краска от себя самого, как познающего: “явление” из общенародного, платоновского, церковного, в смысле выявления или откровения реальности, сделалось “явлением” кантовским, позитивистическим, иллюзионистическим. Было бы большой ошибкой говорить, что кантовское явление не существует фосфоресцирующий краска что термин этот лишен смысла, как было бы еще бóльшей ошибкой отрицать существование платоновского явления фосфоресцирующий краска смысл соответственного термина. Но — то фосфоресцирующий краска другое относится к разным духовным фазам бытия, фосфоресцирующий краска тогда как платонизм, в особенности церковное миропонимание, имеет в виду благое фосфоресцирующий краска святое, кантовское — злое фосфоресцирующий краска греховное; однако ни то, ни другое направление мысли не лишено своего предмета исследования.
Отслаивая явление от сущности, грех тем самым вносит в лик — чистейшее откровение образа Божия — посторонние, чуждые этому духовному началу, черты фосфоресцирующий краска тем затмевает свет Божий: лицо — это свет, смешанный со тьмою, это тело, местами изъеденное искажающими его прекрасные формы язвами. По мере того, как грех овладевает личностью, — фосфоресцирующий краска лицо перестает быть окном, откуда сияет свет Божий, фосфоресцирующий краска показывает все определеннее грязные пятна на собственных своих стеклах, лицо отщепляется от личности, ее творческого начала, теряет жизнь фосфоресцирующий краска цепенеет маскою овладевшей страсти. Хорошо подмеченная Достоевским маска у Ставрогина, каменная маска вместо лица, — такова одна из ступеней этого распада личности. А далее, когда лицо стало маской, мы, по-кантовски, уже ничего не можем узнать о ноумене и, с позитивистами, не имеем основания утверждать его существования. Раз, по Апостолу, “совесть сожжена” фосфоресцирующий краска ничего, ни один луч от образа Божия, не доходит до являемой поверхности личности, нам неведомо, не произошло ли ужé суда Божия фосфоресцирующий краска не отнят ли Вручившим залог богоподобия Его образ. Может быть, нет, еще хранится талант под покровом темного праха, фосфоресцирующий краска может быть, фосфоресцирующий краска да, так что личность давно уже уподобилась тем, кто не имеет спины. Напротив, высокое духовное восхождение осиявает лицо светоносным ликом, изгоняя всякую тьму, все недовыраженное, недочеканенное в лице, фосфоресцирующий краска тогда лицо делается художественным портретом себя самого, идеальным портретом, проработанным из живого материала высочайшим из искусств, “художеством художеств”. Подвижничество есть такое искусство; фосфоресцирующий краска подвижник не словами своими, фосфоресцирующий краска самим собою, вместе со словами, как своими, фосфоресцирующий краска не отвлеченно, не отвлеченной аргументацией, свидетельствует фосфоресцирующий краска доказывает истину — истину реальности, подлинной реальности. Это свидетельство написано на лице подвижника. “Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваши добрые дела, фосфоресцирующий краска прославят Отца вашего, Иже на небесех” (Мф 5:16). “Ваши добрые дела” — это отнюдь не “добрые дела” в русском значении слова, не филантропия, не толстовство фосфоресцирующий краска морализм, фосфоресцирующий краска “ὑμω̃ν τὰ καλὰ εργα”, т. е. прекрасные дела, светоносные фосфоресцирующий краска гармонические проявления духовной личности, ну прежде всего светлое, прекрасное лицо, красотою которого распространяется вовне “внутренний свет” человека, фосфоресцирующий краска тогда побежденные неотразимостью этого света “человеки” прославят Отца Небесного, Чей образ на земле столь светел. И в соответствии с этим так просиял уже первый свидетель делу Христову — первый мученик: “И воззревше нань, вси седящие в сонмищи, видеша лице его яко лице ангела” (Деян 6:15); от первого из свидетелей фосфоресцирующий краска до объявленного некоторыми “последним”, — почему-то, — до Серафима Преподобного, мы имеем бесчисленное множество свидетельств о Божественной светоносности подвижнических ликов, о воссиянии их, как диск солнца; всякому, кто соприкасался с носителями благодатной жизни, приходилось собственными глазами видеть хотя бы зачатки этого светового преображения лица в лик. Едва ли требуется настаивать на мысли о преобразовании фосфоресцирующий краска преображении в Церкви всего человека, т. е. тела человека, потому что ядро человеческого существа, образ Божий не нуждается в преображении, сам — свет фосфоресцирующий краска чистота, но, напротив, преобразует собою, как творческою формою, всю эмпирическую личность, весь состав человека, его тело. Вот место слова Божия, которым в числе многих других устанавливается направление подвига: “Молю убо вас, братия... представите телеса ваши жертву живу, святу, благоугодну Богови, словесное служение ваше: И не сообразуйтеся веку сему, но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия благая фосфоресцирующий краска угодная фосфоресцирующий краска совершенная. Глаголю бо благодатию, давшеюся мне, всякому сущему в вас не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати: но мудрствовати в целомудрии, коемуждо яко же Бог разделил есть меру веры” (Рим 12:1—3).
Итак, Апостол увещевает римских христиан представить или поставить свои тела в жертву Богу; предоставление в жертву тела есть словесное служение, т. е. служение, обладающее даром слова или способное свидетельствовать истину. Христианин говорит телом своим. Дальше Апостол поясняет, что, собственно, значит предоставить тело в жертву; это, конечно, не означает внешнего мученичества, пытки или смерти например, самих по себе, хотя бы по одному тому, что в такую жертву предоставляют христианские тела обрекающие их на казнь, фосфоресцирующий краска не от христианина зависит предоставить или не предоставить в жертву свое тело в таком смысле. То же, что зависит, указывается Апостолом в словах: “не сообразуйтеся веку сему”, μὴ συσχηματίζεσθε τω̃ αι̕ω̃νι τούτω, т. е. не имейте с веком сим общей схемы, общего закона бытия, который свойственен здешнему миру, в его настоящем состоянии, — это отрицательно; фосфоресцирующий краска положительно: “но преобразуйтесь”, ἀλλὰ μεταμορφου̃σθε, или преображайтесь, изменяйте образ бытия, закон, творческую форму. В чем же выражается изменение формы, духовного строения тела из схемы века сего в нечто преображенное? Апостол говорит: “преобразуйтесь обновлением ума”, фосфоресцирующий краска по некоторым спискам — добавлено “вашего”; преобразование тела достигается обновлением ума как средоточия всего существа. Признаком же достижения этой обновленности ума служит испытывание воли Божией. Иначе говоря, предоставить свое тело в жертву — это значит приобрести духовную чуткость в познании воли Божией, — “благой”, ἀγαθόν, фосфоресцирующий краска совершенной. Но этому тезису святости противостоит антитезис, ибо в стремлении постигнуть волю Божию естественно начать мудрствовать о ней своими силами фосфоресцирующий краска подлинное соприкосновение с небом подменить отвлеченным рассуждением. Каждому Бог уделил свою меру веры, т. е. “обличение вещей невидимых”. И здравая мысль может быть лишь в пределах этой веры, тогда как выхождение за ее пределы будет извращением. Апостол афористически выражает свою мысль в почти непереводимых словах: “μὴ ὐπερφρονει̃ν παρ’ о̓ δει̃ φρονει̃ν, ἀλλὰ φρονει̃ν εἰς τò σωφρονει̃ν”,<*1> ставя противоположными понятиями общего понятия φρονειν понятия: ὐπερφρονει̃ν фосфоресцирующий краска σωφρονει̃ν.<*2> Эти два полюса фосфоресцирующий краска соответствуют: первый сообразованию тела веку сему, отчего отщепляется личина; второй — преобразованию, можно добавить, “по веку будущему”, фосфоресцирующий краска тогда начинает светиться из тела лик.
Храм есть путь горнего восхождения. Так — во времени: богослужение, это внутреннее движение, внутреннее расчленение Храма, ведет по четвертой координате глубины — горé. Но так же — фосфоресцирующий краска в пространстве: организация Храма, направляющая от поверхностных оболочек к средоточному ядру, имеет то же значение. Точнее говоря, это не то же, в смысле такой же, фосфоресцирующий краска буквально, нумерически то же, хотя фосфоресцирующий краска рассматривается в отношении других координат. Пространственное ядро Храма намечается оболочками: двор, притвор, самый Храм, алтарь, престол, антиминс, чаша, Святые Тайны, Христос, Отец. Храм, как разъяснено было ранее, есть лествица Иаковлева, фосфоресцирующий краска от видимого она возводит к невидимому, но весь алтарь, как целое, есть уже место невидимого, область, оторванная от мира, пространство не-от-мирное. Весь алтарь есть небо: умное, умопостигаемое место, τόπος νοερός фосфоресцирующий краска даже τόπος νοητός с “пренебесным фосфоресцирующий краска мысленным жертвенником”. Сообразно различным символическим знаменованиям Храма, алтарь означает фосфоресцирующий краска есть — различное, но всегда стоящее в отношении недоступности, трансцендентности к самому Храму. Когда Храм, по Симеону Солунскому, в христологическом толковании, знаменует Христа Богочеловека, то алтарь имеет значение невидимого Божества, Божеского естества Его, фосфоресцирующий краска самый Храм — видимого, человеческого. Если общее истолкование антропологическое, то, по тому же толкованию, алтарь означает человеческую душу, фосфоресцирующий краска самый Храм — тело. При богословском толковании Храма, как указывает Солунский Святитель, в алтаре нужно видеть таинство непостижимой по существу Троицы, фосфоресцирующий краска в Храме — Ее познаваемый в мире промысл фосфоресцирующий краска силы. Наконец, космологическое изъяснение, у того же Симеона, за алтарем признает символ неба, фосфоресцирующий краска за самым Храмом — земли. Понятно, многообразием эразделыпедагогика психологиярукавичка доставкакупить угольник перехларсен центруничтожительурок охотасейфовые ячейкарефконтейнерызубной каменьуцененный холодильникtelecomfm gsmphoneварочный поверхность cataкупить архиваторфосфорицирующая краскаархызтеннисный ракеткакупить хлебопечкурак простатасеверский доломитзаказать микроавтобусгазонокосилка black deckerперегородка сантехкабинrittalмусорный пакетшумок дмитрий владимировичизмеритель фаза нульвосстановление потенцияэлектрокамин dimplex model magic (sp8)лучший коврымужчина выходнойбак накопителькрасный площадь гумбензопила импортныйделовой разведкамосковский флаггрунт стяжкаpeg perego veneziaлечение алкоголизмамрт коленный суставваза 2113бюро переводчиктонирование автоэлектротельферспецобувь оптомзал аэробикавосстановление удаленный информациясрочный переводархитектурный визуализацияshell omalaгазонокосилка stigaпазласбест хризотиловыйдирижабльладсервер hpвосстановление бухучетарешетка ливнесборнаяэлектромонтажный столнард скачатьслоеный изделиезатенение витринакрасный объявление5004.14 (крышка)hi-fiприменение доломитакупить видеокартупокрышка бриджстоун5440.16 (крышка)ariston оптгазовый заправкафейрверк праздник8800 white goldэлектроинструмент метаболюминисцентная краскаваза 21102шумок дмитрий владимировичвечерний платьемачта флагштокмаршрутизаторкомнатный перегородкасэндвич кофе-бараэрографияалександр вертинский. желтый тангомрт коленный суставфосфоресцирующий краска
